Урок литературы чернышевский что делать теория разумного эгоизма

Опубликовано: 24.04.2017

    Любой из нас стремится к счастью. Но счастье может быть различным. «Личное счастье» было провозглашено «альфой и омегой» людской жизни, пределом желаний, венцом стремлений. 
    «Личное счастье»! О чем все-таки еще можно грезить? К чему стремиться! Чернышевский считал, что человек не может быть счастлив «сам с собой». Исключительно в общении с людьми может он быть вправду свободен. «Счастье 2-ух» всецело находится в зависимости от жизни очень многих. И конкретно с этой точки зрения исключительный энтузиазм представляет этическая теория Чернышевского.

    Теория разумного эгоизма Чернышевского («жизнь во имя другого») есть не что другое, как этическое выражение необходимости объединения и взаимопомощи, взаимоподдержки людей в труде. Героев Чернышевского соединяет воединыжды одно величавое «дело» - дело служения собственному народу. Потому источником счастья этих людей является фуррор того дела, которое составляет смысл и удовлетворенность жизни каждого из их. Идея о другом, забота о друге, основанная на общности интересов в едином стремлении, в единой борьбе, - вот что определяет моральные рамки героев Чернышевского.

    Интересно применение этих принципов к личной жизни героев, к вопросам семьи и любви. Писатель лицезрел, что в любви, в самом нраве этого чувства полностью проявляется публичное лицо человека. «Прозу» любви собственных героев Чернышевский постоянно противопоставляет «поэтическим» «мечтаньицам» «чуткого читателя», предвкушениям Сторешникова, «материнским», «схожем» эмоциям Марии Алексеевны. Но «счастье всех» становится вероятным исключительно в том обществе, о котором желали и к которому стремились герои Чернышевского. Потому и борьба за «свое» счастье для этих людей была борьбой за революционное переустройство общества, того общества, в каком нет способности для «счастья всех».

    «Дамский вопрос», с которым связано «осознание любви», неразрывно связан с этой теорией. Смысл и политическая злободневность постановки Чернышевским вопроса об этике семейных отношений, этике любви и заключаются как раз в том конкретно, что эти вопросы не берутся им в отвлеченно-моралистическом плане, не изолируются от практики, а рассматриваются как часть реальной жизни. Г.Н. Чернышевский осознавал, что окончательное решение этого вопроса находится в зависимости от фуррора «общего рвения к пересозданию всей людской жизни». Да и поведение собственных героев в быту он рассматривал как роль их в борьбе за это «пересоздание» общества. 
    Эгоизм «новых людей» тоже строится на расчете и выгоде отдельного человека. Неслучайна ошибка Марьи Алексеевны, подслушавшей разговор Лопухова с Верочкой: «То, что именуют возвышенными эмоциями, безупречными рвениями, - все это в общем ходе жизни совсем ничтожно перед рвением каждого к собственной полезности, и в корне само состоит из такого же рвения к полезности… Эта теория холодна, но учит человека добывать тепло…Эта теория безжалостна, но, следуя ей, люди не будут ничтожным предметом праздного соболезнования…Эта теория прозаична, но она открывает настоящие мотивы жизни, а поэзия в правде жизни…».

    На 1-ый взор представляется, что оголенный филистерский эгоизм Марьи Алексеевны вправду близок эгоизму «новых людей». Но это принципно новый морально-этический кодекс. Сущность его в том, что эгоизм «новых людей» подчинен естественному рвению к счастью и добру. Личная выгода человека должна соответствовать общечеловеческому энтузиазму, который Чернышевский отождествлял с энтузиазмом трудового народа. 
    Одинокого счастья нет, счастье 1-го человека находится в зависимости от счастья других людей, от общего благосостояния общества. В одной из работ Чернышевский так определил свое представление о нравственно-общественном эталоне современного человека: «Положителен только тот, кто желает быть полностью человеком, заботясь о своем благосостоянии, любит и других людей (так как одинокого счастья нет), отказываясь от желаний, несообразных с законами природы, не отрешается от полезной деятельности, находя почти все вправду красивым, не отрицая также, что почти все другое в ней плохо, и стремиться, с помощью подходящих человеку сил и событий, биться против того, что неблагоприятно людскому счастью. Положительным человеком в настоящем смысле может быть только человек любящий и великодушный». 
    Чернышевский никогда не защищал эгоизма в его буквальном смысле. «Находить счастья в эгоизме - ненатурально, и участь эгоиста нимало не завидна: он уродец, а быть уродцем неловко и неприятно»,- пишет он в «Очерках гоголевского периода российской литературы». «Разумные эгоисты» из романа «Что делать?» свою «выгоду», свое представление о счастье не отделяют от счастья других людей. Лопухов высвобождает Верочку от домашнего гнета и принудительного брака, а когда убеждается, что она любит Кирсанова, то «сходит со сцены» (потом по поводу собственного поступка он напишет: «Какое высочайшее удовольствие ощущать себя поступающим как великодушный человек…).

    Итак, «разумный эгоизм» героев Чернышевского не имеет ничего общего с себялюбием, своекорыстием, индивидуализмом. Чернышевский, предлагая новое этическое учение, опирается на философский материализм. В центре его внимания – человек. Выдвигая на 1-ый план права человека, его «выгоду», «расчет», он тем призывал отрешиться от разрушающего стяжательства, накопительства во имя заслуги «природного» счастья человека, в каких бы неблагоприятных актуальных обстоятельствах он не находился. Думаю, что «теория разумного эгоизма», о которой писал Чернышевский в XIX веке, применима и к нашему времени, ведь истории характерно повторение.